Анатолий Радов - На поверхности (Сборник рассказов) [СИ]

Посадив челнок на зеленую поляну возле зеленого леса, я произвел все необходимые замеры, после чего смело вышел из челнока без скафандра. Вдохнул чистый местный воздух и занялся ремонтом. Ничто мне не мешало. Никаких трехметровых, зубастых монстров. Тишь да благодать.

Если не считать штук пятьсот небольших, размером с мой кулак, плюшевых зверьков с большими зелеными глазами. Они расположились метрах в пятидесяти от меня и наблюдали за тем, что я делаю.

Представляете, тысяча больших зеленых глаз, наблюдающих, как ты копаешься в стареньком Л-з-700.

Конечно, их маленький размер не был аргументом в их пользу, но количество! Да и на некоторых планетах природа так искусно научилась скрывать за плюшевыми мордашками воистину хищнические нравы, что я всегда привык держать ухо востро. Я постоянно оглядывался и это отнюдь не способствовало ремонту. И вот, когда я наконец-то обнаружил, что в этом чертовом движке поломалось, они все разом бросились в мою сторону, громко вереща. Я только и успел, что прыгнуть в челнок и задраить люк.

Уже изнутри я услышал, как эти зеленоглазые плюшевые комки стали биться об обшивку моего «эФЮэСа».

Я представил, как они острыми зубами разрывают обшивку на куски, отчего по моей спине пробежали совсем не плюшевые мурашки, и отчётливо понял, что надо что-то делать.

У меня был робот, которого я купил, для того чтобы он помогал мне добывать тот чертов уран, и знаете, я уже начинал жалеть о том, что потратился на него. Но как у нас, у космических бродяг говорится, если в начале полета на вашем поясе висит лазер, то в конце полета он обязательно выстрелит. А один мой приятель говорил о роботах так, «Полежал, попылился, глядь и сгодился».

В общем, я его включил.

— Да, сэр — сказал он.

— Сейчас я выпущу тебя через запасной люк наружу — сказал я — Там ты увидишь, гм, несколько зверюшек. Привлеки их внимание, добейся чтобы они последовали за тобой, и беги что есть силы в сторону горизонта.

— Слушаюсь, сэр.

Я открыл запасной люк, пинком вытолкнул робота (в те времена еще не было дурацкого билля о правах роботов) и быстро люк захлопнул. В иллюминатор я увидел, как робот глупо замахал руками и побежал, а все пятьсот плюшевых придурков с большими зелёными глазами кинулись за ним.

Я выбрался из челнока и в спокойной обстановке закончил ремонт. После чего вернулся в кресло пилота и направился на поиски робота, хотя внутренне, не без сожаления памятуя об его стоимости, уже попрощался с ним. Но, пролетев всего километров шесть, я увидел его. Он лежал на земле, а по нему прыгали примерно пятьдесят плюшевых комков, облизывая его розовыми язычками. Остальные тут же рядом копошились небольшими кучками, видимо играя друг с другом.

— Тьфу ты, черт — сплюнул я — Да они ж безобидные.

Я посадил «эФЮэС», вылез из него, подошел к роботу и стал ногами распихивать лижущих его существ.

— Не обижайте их, сэр — взмолился робот — Они просто хотят поиграть.

Я поднял его и отвел на челнок. Мы взмыли вверх, и эта железяка еще долго махала в иллюминатор своим новым друзьям.

— Они такие милые — проговорил он вдруг, когда планета превратилась в зелёный шарик — А по-началу я здорово испугался.

— Как это ты испугался? — недоумевая, спросил я — Ты же не можешь чувствовать. Как ты мог понять, что ты испугался?

— Понимаете, сэр… — начал робот, но запнулся.

— Что такое? Говори.

— Мне стыдно, сэр.

— Да говори ты уже! — не вытерпев, крикнул я.

— Я понял, что я испугался, когда по моим ляжкам потекло масло. Прямо по моим железным ляжкам, сэр.

Я хотел было рассмеяться, но, припомнив кое-что, не стал этого делать.

Я припомнил, как на некоторых планетах, по моим ляжкам текло и не такое.

Чти субботу

Мы — космические бродяги, особенно не заморачиваемся. Живем, как есть — весело и отчаянно. Но иногда, попадая в действительно жуткие передряги, поневоле начинаешь задумываться о чем-то высшем. О движке Л-з-800, например. Ну, или о Боге.

Вот и я, с трудом унося ноги с Циотона, и стреляя направо-налево из лазера по практически невидимым местным обитателям, задумался о Боге.

Сперва я конечно не то чтобы впрямую задумался, а так, спокойно сказал сам себе:

— Слава Богу, что эти твари хотя бы неразумные.

Сказал до того, как одно из этих неразумных созданий вцепилось в мою левую лодыжку (вовек не забуду, что в левую) своей холодной лапой. А вот в тот самый момент, когда вцепилось, вот тогда задумался. Даже, стыдно сказать, крикнул во всю глотку:

— Господи, спаси!

Ну, конечно, когда я был уже в паре парсеков от Циотона, в кабине своего обожаемого «ЭфЮэСа», я списал этот отчаянный крик на перенасыщенность момента экстремальными составными, однако, где-то глубоко в моем подсознании прочно засело желание, аккуратненько порасспросить о всяких там религиях у своих коллег по шатанию на просторах Вселенной.

Но порасспросить, даже аккуратненько, оказалось весьма неприятным занятием. Пару раз я натыкался на искреннее непонимание. Раз двадцать на взрывы здорового, презрительного смеха непуганых отморозков, плохо сказавшихся на моей самооценке. И вот, наконец-то, примерно три месяца спустя случая на Циотоне, мне повезло.

Один космический бродяга, которого я здорово подпоил в дешевом баре «Черная дыра», на астероиде 3А-676, рассказал мне об очень древней религии, зародившейся, по его словам, на нашей общей с ним, в чем я слегка засомневался, глядя на его немытую рожу, прародине, планете Земля, в черти каком-то там веке, и даже объяснил мне, где находится небольшая молельня, в которой эту самую древнюю религию исповедуют. Называлась она, то ли хрисианство, то ли херстианство, я так точно и не узнал. Подпоенный мной был уже в нестыковочном состоянии. Он лишь успел кратко поведать мне о чрезвычайной кротости и безмерной доброте последователей этой религии, да о заповедях не убий и не укради, которых они свято придерживаются. После чего упал лицом (точнее подобием его) в недоеденный салат из фиолетовых червей. Я не стал будить скоропостижно уснувшего, чтобы разузнать поподробнее об интересующем меня вопросе, а решил все разведать самостоятельно. Я расплатился с четырехухим барменом и удалился из «Черной дыры».

Выйдя на улицу, я сразу же направился к своему челноку. Робот, уже собравшийся идти в бар и привычно тащить меня пьяного на своем железном горбу, чрезвычайно обрадовался, увидев, что я отлично передвигаюсь сам, и весело замахал мне рукой.

Я забрался в челнок, и направил его к планете, на которой, по словам сладко уснувшего в компании фиолетовых червей, находилась молельня.